— Голову вниз! Лицо закройте руками! — скомандовал Эндрюс-старший.

— Пап… — выдохнул Боб.

— И ты тоже. Не геройствуй.

Боб согнулся и обхватил голову руками.

— Хорошо хоть, у этого самолета не нужно выпускать шасси перед посадкой, — успел пробормотать он.

Свист за бортом самолета усилился неимоверно… Удар!

Их толкнуло вперед с такой силой, что ремни врезались в ребра, и также резко отбросило назад. Боб почувствовал в груди острую боль, и перед глазами поплыли разноцветные круги. Машина еще раз поднялась в воздух и опять ударилась о землю. Сидящие в ней дернулись, как марионетки, вперед и назад. Самолет опять подбросило.

— Держитесь, — прохрипел Эндрюс-старший, стараясь не выпустить из рук штурвала.

Опять удар, потом скрежет. Самолет затрясло и начало кидать из стороны в сторону. Его несло по земле, как выпущенное из пушки ядро. Боб двумя руками вцепился в ремень и вжался в сиденье. Они живы, но чем кончится эта безумная скачка?

Оглушительный треск и скрежет металла разорвал воздух. На этот раз их резко бросило из стороны в сторону, на головы посыпались разные предметы и инструменты. Боб сначала стукнулся головой о стену, потом его что-то ударило по руке, да так сильно, что у него перехватило дыхание.

А самолет все еще двигался вперед, подпрыгивая и качаясь из стороны в сторону.

Потом стало тихо. Жутко тихо. «Цессна» остановилась. Боб медленно поднял голову.

— Папа!

Голова отца была опущена на доску с приборами. Боб вскочил и схватил его за плечи.

— Папа? Что с тобой?

Лоб пилота был разбит, и струилась кровь, но рана была небольшая.

— Нужно его вытащить. — Пит быстро вскочил и стал протискиваться между передними креслами.

Боб снял с отца наушники, а Пит расстегнул ремень. Эндрюс-младший рванул дверь рядом с креслом пилота, а в голове его билась одна мысль: «Он дышит». Пит подошел с другой стороны и, обхватив раненого своими сильными руками, поднял, как ребенка. Он забыл про свои ушибы и царапины и думал только, как помочь. Он спустился с помощью Боба на землю, и понес раненого в укрытие за скалой. Боб поддерживал отца, не спуская с него глаз.